37

(1). Псалом Давиду, в воспоминание о субботе.

Содержание: Давид воспевает этот псалом, приводя себе на память теготящее его бедствие, которому он подвергся за грех. Также просит о себе Бога — даровать ему субботство, т. е. упокоение от несчастий.

(2). Господи, да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажении мене. Яростию и гневом Божиим именуются демоны, служащие для наказаний, и силы, служащие для возмездия. Таким образом, он умоляет, чтобы он был обличен не посредством злых сил и не чрез послание гневных ангелов, но чрез спасительные словеса. Господь наказует нас, чтобы привести к памятованию добродетели. И святой отрекается не от обличения или наказания, но от обличения и наказания с гневом и яростью.

(3). Яко стрелы Твоя унзоша во мне. Стрелами называет карательные силы. И утвердил еси на мне руку Твою. Меня коснулась, говорит, рука Твоя, наказующая за грех.

(4). Несть исцеления в плоти моей от лица гнева Твоего. Расслаб я плотью, когда постиг меня гнев Твой. Несть мира в кocmеx моих от лица грех моих. Изнемогла сила души моей, а причиною немощи грех.

(5). Яко беззакония моя превзыдоша главу мою. Сокрушила меня, говорит, тяжесть греховного бремени. Мучит меня зловоние тех согнивших ран, которые понес я на себе, отвергнув благоразумие и поработившись неразумию, а потому, лишенный всякой отрады, непрестанно скорблю, смущаюсь, и не нахожу средств переменить печаль на радость. Яко бремя тяжкое отеготеша на мне. Самым тегостным называет сильные упреки совести, доводящие до отчаяния.

(6). Возсмердеша и согниша раны моя от лица безумия моего. Ибо всякий грех гнусен и зловонен, и если бы душа не впала в неразумие, то не потерпела бы греха. Из этого познаем свойство греха. Какое же это свойство? Конечно то, что грехи бывают с нами от неразумия.

(7). Весь день сетуя хождах. Это должно повторять тем, которые много смеются и веселятся.

(8). Яко лядвия моя наполнишася поруганий; потому что увидел, как издевались надо мною враги мои. Разумеет же врагов мысленных.

(9). Озлоблен бых и смирихся до зела. От того, говорит, вoждeления пожал я то, что поник к земле и непрестанно сетовал от мучительных болезней сердца. Посему-то, изменив деятельность пожелания, соделал его служебным Божией воле. Ибо Псалмопевец присовокупляет: рыках от воздыхания сердца моего. Бичуя совесть, принудил сердце свое к частым воздыханиям.

(10). И воздыхание мое от Тебе не утаися. Да вменится мне пред Тобою желание мое принести покаяние. Сколько есть во мне желания, вожделеваю спастись. А какое желание Христово? — совершить за нас Пасху (Лк. 22, 15).

(11). Сердце мое смятеся, остави мя сила моя. Сердцем называет рассудок. И свет очию моею, и той несть со мною. Свет очей есть Дух, воссиявший очам ума его.

(12). Друзи мои и искреннии мои прямо мне приближишася и сташа. Когда был я поражен, они противостали мне. Говорит же это об Авессаломе и Ахитофеле.

(13). И ближнии мои отдалече мене сташа. Ибо вспомоществующие ему Ангелы оставили его за грех. Ибо может быть, что и святые силы удаляются во время искушения, или для испытания, или для наказания искушаемого. И нуждахуся ищущии душу мою. Вероятно, что, когда оставили его Ангелы, сильнее стали нападать демоны. И ищущии злая мне глаголаху суетная, т. е. говорили друг другу, уготовляя мне козни.

(14). Аз же, яко глух, не слышах, и проч. Когда говорили они это, я, казалось, не слышал и не говорил, потому что грех отнял у меня дерзновение.

(16). Яко на Тя, Господи, уповах. (17) Яко рех: да не когда порадуютмися врази мои. При таком, говорит, множестве бедствеq одна у меня надежда спасения — та помощь, какую Ты мне окажешь.

И внегда подвижатися ногам моим, на мя велеречеваша. Надмеваться предо мною подал им повод грех, поколебавший ноги мои.

(18). Яко аз на раны готов, и болезнь моя предо мною есть выну. Исповедует, что с готовностью приемлет наказание, обращающее на добрый путь.

(19). Яко беззаконие мое аз возвещу, и попекуся о гресе моем. Для сего-то и делаюсь обвинителем себя самого, и приложу все попечение — возвратить себе здравие.

(20). Врази же мои живут, и укрепишася паче мене. Хотя, говорит, не бесчувствен я ко греху, а напротив того, непрестанно беспокоюсь о нем, однако же вижу, что враги мои укрепляются. Эти-то враги, не потерпев от меня никакой обиды, ставя в вину мне грех, и обращая его в предлог брани против меня, начали преследовать меня, говоря, что поступают справедливо. Я стал для них мерзок, как мертвец. Посему-то умоляю Тебя, Господи: не отступай от меня, но паче поспеши на помощь нам (22–23).